ПИЗАНСКАЯ НОЧЬ

                  Пизанки с темнотой выходят помечтать
                  В сады где светляков дрожащие уколы
                  Где стонут за стеной то флейты то виолы
                  Ушедшую любовь пытаясь наверстать
                  
                  Вздыхатели уйдут отплакав сладкогласо
                  А может невзначай припомнив что вот-вот
                  Устало прокричав пройдет с огнем обход
                  Пизанок мучит страх от приближенья часа
                  
                  Той тьмы где светляки дрожащие вокруг
                  Сверкают до утра как слезы сожаленья
                  А на душе у вас еще не стихло пенье
                  Звучит виол д'амур вибрирующий звук
                  
                  Потом настанет миг о нежные созданья
                  Тот миг когда нельзя не подчиниться сну
                  Пройдет дозор чей крик нарушит тишину
                  Как жалоба любви просящей состраданья
                  
                  И слушая родник слабеющий в кустах
                  Безмолвно замерев почти с наклоном Башни
                  Пизанки ждут прихода их любви вчерашней
                  Пугаясь тишины и пряча смертный страх
                  
                  Перевод Г. Русакова


НА УГЛУ

                  Старики горемыки стоят, башмаками стучат
                                            на ветру ледянящем,
                  Не подвернется ли, ждут, работенки какой
                                                      завалящей,
                  Стоят и молчат, меж собой не знакомы и так
                                            друг на друга похожи.
                  Порой то один, то другой пробормочет:
                                            "О Господи Боже..."
                  Их толкают прохожие в теплых пальто, их водой
                                                      обдают экипажи,
                  Старики горемыки стоят, стоят терпеливо на страже,
                  А пойдут проливные дожди,
                  Воротник пиджачка приподымут, подбородок
                                                 опустят к груди
                  И сквозь кашель про Бога словечко соленое
                                                         скажут.
                  За неделей неделя - стоят, а потом в захудалой
                                                           больнице
                  Кашель последний и последняя мысль: "Что ж,
                                             сыграем, брат, в ящик".
                  И заплачет старик, как больной мальчуган,
                                         которому ночью не спится,
                  И умрет, бормоча: "Уж теперь-то Господь
                                 работенкой снабдит подходящей".
                  
                  Перевод М. Ваксмахера